Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

рассказал, что его объяснения стирки рабочей одежды в домашних условиях подтверждения не нашли и ссылка на врача в его случае представляется совершенно бесполезной. Льюис, по-видимому, к тому моменту уже обдумал ситуацию и полностью взял себя в руки. К словам детектива он отнёсся с демонстративным равнодушием и лишь сказал, что если Смит желает с ним поговорить ещё раз, то пусть озаботится вызовом полиции и ордером прокурора, поскольку без ордера и присутствия полицейских он разговаривать с ним не станет.

На том они и разошлись.

Результат маленькой операции Гарольда Смита вызвал горячие дебаты между Дэвидом Хендриксом и «группой его поддержки». Данным словосочетанием обозначены лица, активно работавшие в те годы над облегчением его участи. Речь идёт прежде всего о родителях, братьях, сёстрах и адвокатах. Дэвид считал, что поведение Джона Льюиса является саморазоблачительным, и его можно и нужно призвать к ответу. Адвокаты парировали этот тезис тем, что правоприменение в Соединённых Штатах не работает столь прямолинейно, и шансы находящегося в заключении человека возбудить уголовное дело против свободного гражданина следует считать околонулевыми.

Следует иметь ввиду, что в то же самое время в Апелляционном суде штата тянулось рассмотрение апелляции на приговор 1984 года. Апелляция была построена вокруг тезиса о предвзятости присяжных, связанной с их осведомлённостью о принадлежности Дэвида Хендрикса к «Плимутским братьям». Честно говоря, базис апелляции представлялся изначально сильно притянутым за уши, поскольку в ходе процесса никакого особого акцента на религиозных представлениях подсудимого не делалось. По умолчанию предполагалось, что таковые имеются, но словосочетание «Плимутские братья» автор в стенограмме нигде не встретил. Вообще ни разу! Возможно, что-то где-то было мною пропущено, но для меня совершенно очевидно, что сторона обвинения не педалировала тему религиозных пристрастий подсудимого, а потому попытка строить апелляцию на тезисе о религиозной нетерпимости присяжных заседателей представляется изначально не очень удачной.

Тем не менее апелляционный процесс тянулся до 20 декабря 1988 года, когда Апелляционный суд отклонил отмену приговора на основании религиозной предвзятости членов жюри присяжных, но разрешил подачу новой апелляции по иным мотивирующим основаниям. Воистину, лыко-мочало…

Однако «группа поддержки», руководствуясь древнегреческой мудростью, решила не пытаться войти в один и тот же поток дважды. По совету адвокатов было решено добиваться не отмены уже состоявшегося приговора, а повторного суда по вновь открывшимся обстоятельствам. Кратко суммируем ту доказательную базу, на основании которой было решено добиваться проведения нового судебного процесса.

1. Версия обвинения, представленная суду осенью 1984 года, опровергается тем, что в желудке Грейс Хендрикс была найдена непереваренная пицца с грибами, которую девочка не стала бы есть ввиду непереносимости грибов. Обвинительный материал в этой части был фальсифицирован, и под видом содержимого желудка Грейс выдавалось содержимое желудка другого ребёнка.

2. Содержимое желудков убитых детей составляет лишь незначительную часть того, что они в действительности съели и выпили в пиццерии «Chuk E.» до 19:45 7 ноября 1983 года [~17%]. Сторона обвинения настаивала на том, что съеденная тогда пища осталась непереваренной, но на самом деле съеденная тогда пища к моменту убийства уже была переварена полностью. Та пицца с грибами, что была найдена в желудках детей, была получена ими из рук убийцы незадолго до расправы.

3. Сюзан Хендрикс, согласно официальной версии преступления, была убита позже детей, однако из материалов судебного следствия следует, что вечером 7 ноября она много ела и пила, причём последний приём пищи имел место около 21:15, то есть более часа после того, как ели дети. Пустота её желудка свидетельствует о том, что убийство женщины произошло около первого часа пополуночи или в последующие часы, то есть намного позже отъезда Дэвида Хендрикса в Висконсин. Причём сторона обвинения не оспаривала то, что отъезд подсудимого имел место до полуночи.

4. Прокуратура в своей реконструкции событий исходила из того, что Сюзан Хендрикс отправилась в свою спальню, не удостоверившись в том, что дети спят. Подобное невнимание матери выглядит совершенно недостоверно.

5. Сторона обвинения исходила из того, что дети были убиты до того, как преступник расправился со Сюзан Хендрикс. Однако их кровь и волосы были обнаружены как на топоре, так и на ноже, использованном для убийства Сюзан, а подобное могло произойти лишь в том случае, если кровь попала на нож уже после расправы над женщиной.

6. Прокуратура доказывала невозможность присутствия на месте преступления посторонних лиц, то есть людей, не связанных с семьёй Хендрикс, но в ходе криминалистического исследования следов принадлежность трёх отпечатков ног и шести отпечатков рук и пальцев не удалось связать нис одним известным следствию человеком.

7. Версия обвинения заключалась в том числе и в том, будто Дэвид Хендрикс покинул с неизвестной целью дом №313 около 21 часа 7 ноября и возвратился обратно в скором времени. Однако Джеффри Монахан, свидетель, на словах которого основывалась данная деталь, не слышал хлопка двери и не видел, как Хендрикс выходил из дома. Он также не опознал Хендрикса в зале суда. Кроме того, согласно письменному заявлению Монахана, переданному полиции 10 ноября, увиденный им мужчина уехал от дома на «олдсмобиле» с дизельным двигателем, а такой автомашины Хендрикс никогда не имел.

Отдельной частью заявления явился отчёт о работе частного детектива Гарольда Смита и указание нато, что следственная группа Рона Дозье, сосредоточившись на Дэвиде Хендриксе как самом перспективном подозреваемом, фактически игнорировала иные направления расследования.

О том, что защита осуждённого подала в Верховный суд штата прошение о проведении повторного слушания дела, стало быстро известно средствам массовой информации. Несмотря на прошедшие годы, зверская расправа, произошедшая в «доме смерти"вечером 7 ноября 1983 года, оставалась в памяти многих людей, и сообщения о действиях адвокатов Хендрикса, разумеется, привлекли интерес общественности.

Несложно догадаться, что журналисты поинтересовались мнением Рональда Дозье о происходящем. К концу 1980-х годов тот уже оставил работу в прокуратуре и стал судьёй окружного суда. На обращённые к нему вопросы о «деле Хендрикса» Дозье отвечал с неизменной улыбкой, говоря что-то вроде: «У Хендрикса много свободного времени, и он просто развлекается». Однако, как показал дальнейший ход событий, снисходительное высокомерие бывшего главного обвинителя оказалось неуместным — 29 сентября 1989 года Верховный суд штата Иллинойс постановил, что Дэвид Хендрикс заслуживает повторного рассмотрения в суде обвинений в свой адрес в силу появления значимых обстоятельств, неизвестных вовремя суда осенью 1984 года. При этом в решении Верховного суда особо подчёркивалось, что обвинения в адрес Джона Льюиса не могут быть предметом рассмотрения в ходе нового процесса, поскольку правоохранительные органы вовремя следствия в 1983—1984 годах в отношении этого человека не нашли достаточного обвинительного материала.

Явно приободрённый этим успехом адвокат Декер подал в Верховный суд дублирующее прошение, в котором указывал на недопустимость в новом судебном процессе обсуждения некоторых деталей личной жизни Хендрикса. Если точнее, то адвокат просил признать недопустимыми обсуждение религиозных верований подсудимого и его так называемых «отношений» с женщинами-фотомоделями, поскольку ни то, ни другое не имело ни малейшего отношения к гибели людей в доме №313. Если же сторона обвинения будет настаивать на необходимости обсуждения указанных аспектов жизни обвиняемого, то такое обсуждение не должно разрешаться по умолчанию, а должно стать предметом отдельного запроса и согласования с защитой.

Может показаться невероятным, но Верховный суд 15 ноября 1989 года удовлетворил это ходатайство без каких-либо поправок. Случившееся в тот день, конечно же, следует признать очень серьёзной победой защиты, поскольку, по общему мнению всех знакомых с деталями дела, вердикт присяжных на процессе 1984 года был бы невозможен без допросов фотомоделей и связанных с ними манипуляций обвинителей. Теперь этот «джокер» из рукава стороны обвинения оказался выброшен.

Упомянутые решения Верховного суда оспаривались прокуратурой округа МакЛин в том же самом суде, ина протяжении более полугода шла чрезвычайно активная эпистолярная борьба, совершенно невидимая окружающему миру. Верховный суд штата несколько раз собирался для рассмотрения различных ходатайств сторон, и этой волоките, казалось, не будет ни конца ни края. Однако 3 июля 1990 года в этой подковёрной возне была поставлена